Газета «Негатив»

Оценка эффективности работы - слабое место любого государственного органа. У чиновников - один подход, у граждан - другой. Для функционера важны отчетность, цифры, процесс, проще говоря, для среднестатистического гражданина - покой, благополучие, а, значит, эффективная защита его интересов и прав, результат. В идеале размер зарплаты прокурорского работника должен зависеть от доведенных до логического завершения дел. Но это в идеале. Количество промахов и разваленных судебных процессов пока слабо отражается на прокурорской зарплате.

Лакмусовой бумажкой реализации нашего законного права на защиту со стороны государства становится положение национал-экстремизма перед лицом судебной власти.

В психологическом плане гораздо проще бороться с убийцами и насильниками, чем с экстремистами. Большинство правоохранителей зачастую убеждены, что для них и их окружения те, кого закон называет «экстремистами», не представляют реальной опасности. Судить за человеконенавистническую идеологию, действительно, непросто. Во-первых, нужно обладать интеллектом, поскольку обвиняемые натасканы в вопросах пропаганды собственных идей. Во-вторых, из-за банальной «текучки» прокуратуре просто некогда особо разбираться в «малозначимых» идеологических тонкостях и нюансах. Прокуратура и милиция завалены банальными уголовными делами. Такой вот замкнутый круг. Основными доводами, оправдывающими сложившуюся ситуацию, является то, что пока массового насилия экстремисты над мирными гражданами не чинят, а большинство их акций носит пропагандистский характер.

Увещевания о том, что от призывов к практике - один шаг, и вслед за идеологом идет толпа, готовая смести с лица все на своем пути, воспринимаются настолько серьезно, насколько серьезно курильщики воспринимают предупреждение Минздрава.

В конце апреля ситуацией обеспокоилась Общественная палата РФ. Члены «Объединения гражданского сопротивления фашизму» обратились к Генпрокурору РФ с просьбой дать правовую оценку лозунгу «Россия для русских» в связи с участившимися случаями преступлений, совершаемых на почве межнациональной нетерпимости. «Благодушие нашей судебной системы, нежелание применять действующее законодательство приводят к тому, что подобные преступления начинают носить массовый характер, преступники - чувствовать себя безнаказанными», - отмечается в письме. В самом деле, где те громкие дела, которые в каждом публичном выступлении обещают возбудить и довести до логического конца прокуроры на местах? Некоторые эксперты считают, что основным фактором неуспеха является противоречие между попытками федерального центра укрепить единство многонационального российского государства и вольным или невольным противодействием этим процессам в недрах региональных прокуратур.

Однако вряд ли можно полностью согласиться с данным тезисом. Одно дело - былые советские времена, когда из прокуроров готовили не только правоведов, но и пропагандистов-агитаторов, и любой процесс мог с легкостью превратиться в образцово-показательный (вспомните хотя бы речи Генерального прокурора СССР Бориса Руденко, которые вполне конкурируют с речами прославленного полемиста адвоката Плевако).

Как утверждают наши источники в прокуратуре, ведение немногочисленных дел по борьбе с экстремизмом считается сотрудниками прокуратуры чем-то вроде наказания - кроме неприятностей, эти дела ничего не сулят. Например, в Ижевске представительство в суде на процессе по обвинению в экстремизме лидеров радикал-националистической организации «Удмурт канаш» последовательно передавалось от
одного прокурора к другому, в результате чего дело развалилось.

В Коми было заведено уголовное дело по обвинению в экстремизме. В результате процесс по обвинению лидера регионального отделения Союза национального возрождения Юрия Екишева находится на грани развала, каждое судебное заседание превращается в трибуну популяризации ксенофобских и фашистских идей. Прокуратура в ответ ничего не может противопоставить. Интересно также, что, будучи под подпиской о невыезде, Екишев пытался устроить не то националистическую демонстрацию, не то погром на сыктывкарском рынке. И если бы не усилия сыктывкарского ОМОНа, могла бы пролиться кровь. Причем, в акции, по признанию одного из участников мероприятия, опубликованному на сайте экстремистского ДПНИ, участвовали несовершеннолетние сторонники обвиняемого. Прокуратура сделала вид,
что ничего не произошло. Расследование практически не проводилось, и Екишева за данный эпизод привлекли к административной ответственности, а затем и вовсе оправдали. В результате многие ключевые свидетели, еще вчера открыто заявлявшие об экстремистской деятельности Екишева, вдруг начинают резко менять показания на традиционное «не видел, не помню, не знаю». А в квартирах экспертов из СГУ, проводящих по решению суда лингво-психологическую экспертизу, постоянно раздаются телефонные звонки с угрозами.

Реакцию прокуратуры предположить не сложно: опять делается вид, что ничего не происходит. В то же время некоторые московские эксперты из НИИ укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре утверждают, что речь идет о банальном непрофессионализме прокурорских работников на местах. Например, в Сыктывкаре был осужден за размещение экстремистских материалов в Интернете студент КГПИ Андрей Скосырский. Скосырский заявлял, что действовал самостоятельно. И как одиночка получил условный срок. Причем, прокуратура даже не попыталась доказать, что Скосырский действовал как член организованной группы. Далеко ходить не было нужды - соратники осужденного в ответ на приговор разрисовали нацистской символикой стены еврейской национально-культурной
автономии. Злоумышленников ищут до сих пор. Еще более распространенной практикой становится приостановление дел, связанных с распространением экстремистской литературы, когда следствие выносит вердикт о невозможности установления
распространителей ксенофобских газет и книг. По данным НИИУЗП при Генпрокуратуре, «изучение проблемы приостановления показало, что слабая розыскная работа по этой категории связана с ориентированностью милиции, прежде всего, на борьбу с общеуголовной преступностью».

Примером может служить ситуация, сложившаяся в Орловской области, где почти полгода пришлось добиваться возбуждения дела по факту призывов к убийству российских евреев и повторению холокоста. В течение нескольких месяцев не реагировали орловские прокуроры и на информацию об издании в типографии Управления по делам печати администрации Орловской области журнала экстремистов «Тестостерон» с рассказами об уголовных похождениях местных футбольных фанатов. А после возбуждения дело было приостановлено в связи с розыском одного из подозреваемых.

Пожалуй, уникальным и наиболее скандальным стало разбирательство по обращению орловских правозащитников о продаже аудиокассет «Бритоголовые идут». Прокурор Заводского района С. Новиков рассказывал тележурналистам, что продажа националистических аудиокассет не является уголовным преступлением.

Впрочем, с подобным можно столкнуться в любом уголке российского захолустья. И даже не потому, что «око государево» обязательно сочувствует экстремистам. Просто никому не хочется влезать в долгоиграющую историю, от которой и пахнет дурно, и неприятностей полно. Возможно, по этим же причинам основным упущением региональных прокуратур является пассивность в поиске источников финансирования экстремистских организаций. Взять, к примеру, тот же екишевский Союз национального возрождения. Незарегистрированная организация действует параллельно с самым многочисленным в России благочинием Русской Православной Церкви в Изгнании (РПЦЗ(В). Известная своей антироссийской деятельностью церковь напрямую финансируется правительственными организациями США. Благочиние ведет
широкую экстремистскую агитацию среди паствы, осуществляет издание пропагандисткой литературы, выплачивает зарплату своим сотрудникам. Ни у прокуратуры, ни у налоговой инспекции не возникает особых вопросов. Сами национал-радикалы объясняют подобное бездействие симпатией к своим идеям среди сотрудников силовых структур.

Приблизительно такие же настроения царили в Германии в конце 20-х годов прошлого века. Веймарские немцы еще не знали, чем чреват фашизм.

По свидетельству авторов изданной в Германии монографии «Судебная система Веймарской республики и национал-социализм», государство изначально избрало для борьбы с экстремистскими организациями почти исключительно полицейские методы (в редкие моменты использовалась и практика чрезвычайных указов). Это вело к полной зависимости эффективности борьбы с нацистами от симпатий конкретного полицейского чина. А симпатии эти зачастую оказывались именно на стороне гитлеровцев. «В дирекции мюнхенской городской полиции было немало даже прямых сторонников Гитлера, - свидетельствует издание, - в том числе, сам полицай - президент Пенер, а также начальник политического отдела оберамтман Фрик. Они не давали хода жалобам на НСДАП, информировали ее руководство о планируемых акциях, равно как и заботились о том, чтобы предпринимавшиеся шаги оказывались безрезультатными. Фрик позднее признается, что подавить партию в тот момент не составило бы большого труда, но «мы держали нашу охраняющую длань над НСДАП и
господином Гитлером», в то время как сам Гитлер однажды заметил, что без содействия Фрика он «не вылезал бы из кутузки».

Эксперты-историки указывают в качестве показательной тактику, избранную на судебном процессе будущим германским фюрером. Гитлер впервые в жизни получил такую трибуну; широкое освещение дела в прессе было использовано им с максимальной выгодой. Он и не думал оправдываться или уходить от ответа. «Не может быть государственной измены в действии, направленном против измены стране в 1918 году, - раздавалось со скамьи подсудимых. - Я не чувствую себя государственным изменником, я чувствую себя немцем, который хотел лучшего для своего народа». Обвиняемый ощущал себя полным хозяином в зале суда - «прерывал и обрывал свидетелей, устраивал им перекрестный допрос, обращался непосредственно к публике и не раз срывал у нее аплодисменты».

Не усматриваете аналогии в сегодняшней сыктывкарской ситуации? Фанатичные сторонницы приходят в суд с цветами, «фюрер» толкает речи, которые тут же издаются в лояльных СМИ, оппонентам Екишева дорога в зал суда заказана. Словом, в суде царит атмосфера триумфа. Противопоставить этому прокуратура, на которую возложена защита не только государственных интересов, но и конституционного
строя, ничего не может. Или не хочет. Исторические аналогии на этом не заканчиваются. Большинство осужденных за экстремистскую деятельность отделываются легким испугом в виде штрафа или условного наказания. Например, за издание профашистской литературы судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда под председательством судьи Ларисы Гусевой приговорила известного радикала - лидера Русской партии Корчагина - к штрафу в размере шестнадцати минимальных месячных размеров оплаты труда и лишила его
права заниматься издательской, редакторской и журналистской деятельностью на три года. Но даже этого могло не случиться. Многочисленные публикации в электронных СМИ заявляют о более чем странной позиции государственного обвинителя Александра
Сумина, заявившего вдруг, что он лично «ничего предосудительного в данного рода литературе не находит», и отказавшегося поддерживать обвинение. Буквально через несколько месяцев Корчагин оказался амнистированным в связи с юбилеем… победы над фашизмом.

Как уже указывалось ранее, в результате судебного процесса над 22-летним студентом Коми государственного педагогического института Андреем Скосырским, который на одном из частных сайтов разместил заявление о необходимости убийства евреев, мусульман и американцев, обвиняемый также был приговорен к условному наказанию. В такой атмосфере современные российские фашисты чувствуют себя
практически безнаказанными. Прокуратура же начинает шевелиться только после того, как грянет гром. В затерявшейся в таежной глуши Коми о грозе не помышляют - текучка заела. Да и что толку шуметь, пока в регионе на совести экстремистов ни одного трупа. Пока.