Олигархический десант
Дайджест
Утро 24 ноября 2004 года пермский бизнесмен Андрей Агишев, основной владелец компании «Уралгазсервис», будет помнить еще долго. В офис компании, державшей реестр «Уралгазсервиса», явились приставы с липовым решением Арбитражного суда и внесли изменения в состав акционеров, фактически лишив Агишева бизнеса. Из контролирующего акционера компании с годовым оборотом в $30 млн. он в один миг превратился в ничего не решающего миноритария.
Кто мог пойти на столь дерзкую операцию против не самого мелкого в регионе предпринимателя? За судебными исполнителями стояла компания Виктора Вексельберга, основателя холдинга «Ренова», совладельца алюминиевой империи СУАЛ и нефтяной компании ТНК-ВР. Церемониться с владельцами бизнеса стоимостью в десяток-другой миллионов долларов олигархи не считают нужным — не по чину. Против них сплошь и рядом применяются методы из лихих 1990-х — благо арсенал их разнообразен.
Захват
Простейший способ поглотить приглянувшуюся компанию—нанять команду так называемых рейдеров, профессиональных захватчиков чужого бизнеса, которые проведут все необходимые мероприятия и решат проблемы со старым владельцем, не афишируя заказчика. Стоит работа рейдеров в несколько раз меньше, чем само предприятие.
Непосредственным исполнителем акции против Андрея Агишева был челябинский бизнесмен Дмитрий Черкасов. Но проводилась она в интересах компании «Комплексные энергосистемы» (КЭС), дочерней структуры «Реновы». КЭС вкладывает деньги Виктора Вексельберга в энергетику и ЖКХ. Компания владеет энергетическими активами в нескольких регионах, в том числе пакетом акций «Пермэнерго».
«Уралгазсервис», которому принадлежит около 5000 км газопроводов низкого давления в Пермской области, представлял для КЭС немалый интерес. К тому же Вексельберг курирует газовые проекты в ТНК-ВР. Как рассказал Агишев, представители КЭС предложили ему продать компанию, но его не устроила цена. После чего и случилась история с переписыванием реестра акционеров «Уралгазсервиса».
Агишеву удалось отбить атаку. Узнав, что с него списали акции по решению екатеринбургского суда, Агишев направил в Екатеринбург юристов, и они, по его словам, выяснили: под номером дела, на основании которого был изменен реестр, в суде зарегистрировано другое дело.
Вывод из всего случившегося Агишев делает следующий: «Они [олигархи] думают, что у нас тут край непуганых идиотов. Им в свое время столько досталось бесплатно, что они разучились за что-либо платить».
Дискриминация
Небольшая нефтяная компания «Нобель Ойл» из Республики Коми раньше доставляла нефть от месторождений до приемного пункта «Транснефти» по трубопроводу, а теперь, как рассказал Forbes президент компании Григорий Гуревич, вынуждена возить ее на КамАЗах с цистернами, теряя на этом порядка $5 млн. в год.
Проблемы начались после того, как в 1999 году в Республику Коми пришел «ЛУКОЙЛ», которой купил местную «КомиТЭК» вместе с тем самым нефтепроводом, по которому качала нефть «Нобель Ойл». В 2003 году компания Вагита Алекперова просто перекрыла Гуревичу доступ к трубе. «Они рассчитывали, — говорит Гуревич, — что, не имея возможности транспортировать добытую нефть, [наша] компания остановит свою деятельность». Гуревич судился с
«ЛУКОЙЛом», обращался в антимонопольные органы, даже пытался решить вопрос через объединенную комиссию по этике РСПП. Но так ничего и не добился.
Своими корнями все подобные проблемы уходят в начало 1990-х. Глава Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Игорь Артемьев говорит в интервью Forbes, что власти, занявшись тогда формированием крупной частной собственности, допустили ошибку, позволив образоваться вертикально интегрированным корпорациям (то есть, если говорить о нефти, контролирующим всю цепочку: от скважины до бензоколонки). В результате, говорит Артемьев, «мы получили привычку действовать по тактике «выжженной земли». Они [олигархи] зарабатывают, сколько могут, а смежные рынки заваливаются».
Последствия
Средние и малые компании в результате давления олигархических структур уходят с рынка. Если в 2000 году примерно из 25000 автозаправок в России свыше 70% принадлежало независимым владельцам, а остальные — крупным нефтяным компаниям, то сейчас пропорция уже 50 на 50. Поставки нефти малыми и средними компаниями в систему трубопроводов «Транснефти» упали с 26 млн. т в 2003 году до 20 млн. т в 2004-м. А число самих малых нефтяных компаний с 1999 года сократилось с 150 до 50.
Похожая ситуация сложилась и в других отраслях. По данным Всемирного банка, сегодня уровень концентрации собственности в российской экономике — один из самых высоких в мире: 22 крупнейшие частные бизнес-группы контролируют 39% промышленного производства и 42% занятости в промышленности, доля десяти самых крупных ФПГ в рыночной капитализации России составляет около 60%.
Плюсы и минусы
История знает немало примеров того, как «олигархические» экономики ставили рекорды развития. В США в начале XX века, Швеции в 30-х годах, Японии в 50-х, Корее в 60-х, Италии вплоть до 90-х годов несколько собственников владели гигантскими промышленными предприятиями. По происхождению капитала они мало отличались от российских олигархов. Состояния были нажиты во многом за счет государства — прямых субсидий, налоговых льгот, дешевых кредитов, земельных грантов и т.д. Тем не менее, именно в указанные периоды этим странам удалось добиться высоких темпов роста, прежде всего за счет бурного развития корпораций — «локомотивов экономики», таких, как корейская Samsung, японская Mitsui и др. Ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев подсчитал, что олигархи обеспечили рост объемов производства на своих предприятиях в 2004 году лишь на 8% больше, чем у других отечественных собственников. Весьма скромная цифра для «лидеров бизнеса» (с учетом скачка мировых цен на сырье). Одна из причин: заработанные миллиарды олигархи направляют не на модернизацию своих, уже и так многочисленных, производств или создание новых, конкурентоспособных на мировом рынке, а на скупку активов в еще не занятых отраслях и их последующую монополизацию.
«Русский «Forbes»».
Комментарии